Главы правительств Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии
заключили соглашение. Они хотят независимости. Прежде чем кричать, что Великобритания ВСЁ, давайте разбираться вместе с экспертом по британской политике и автором телеграм-канала
Westminster Василием Егоровым, что всё это значит.
Прежде всего, это история про пиар, про цитируемость. После майских выборов, когда стало понятно, что и в Шотландии, и в Уэльсе, а до этого и в Северной Ирландии к власти пришли люди, которые выступают за референдум и независимость, и не скрывают, что хотели бы выйти из состава Соединённого Королевства, впервые за всю политическую историю государства в трёх из четырёх регионов, за исключением Англии — самого большого и густонаселённого, — к власти пришли такие условные сепаратисты. Для них важна эта история, и сейчас они пытаются действовать в едином русле.
Эксперт отметил, что это не было секретом: и валлийский, и шотландский национализм, а также католическая Северная Ирландия исторически связаны с сепаратистскими настроениями. По его словам, поэтому представители этих регионов стремятся показать себя единым лагерем, продемонстрировать общую позицию и выдвинуть общие требования к Эндрю Бёрнему. При этом эксперт считает, что в данном случае речь скорее идёт о пиаре, чем о каких-либо реальных результатах.
Что касается юридических и легальных способов получения независимости, то всё упирается в нежелание центра работать с сепаратистами. И неважно, кто находится в Лондоне — консерваторы или лейбористы.
Эксперт напомнил об опыте Дэвида Кэмерона, который в 2014 году санкционировал проведение первого референдума в Шотландии, рассчитывая, что этот вопрос удастся закрыть раз и навсегда. По его словам, изначально предполагалось, что сторонники независимости получат около 35% голосов, однако за несколько недель до референдума опросы начали показывать их преимущество, что вызвало в Лондоне серьёзную обеспокоенность.
Эту панику пришлось купировать масштабной кампанией о том, что в случае отделения Шотландия столкнётся с серьёзными экономическими проблемами. Экономические пугалки включились на полную мощность: какая вас будет валюта, что произойдёт с границей и так далее. То есть давление шло по экономическим болевым точкам. Эта история очень сильно обожгла лондонский истеблишмент. И с тех пор там нет желания проводить подобные референдумы и идти на такие риски, тем более что в 2016 году был ещё один высокорисковый референдум, который, как мы знаем, уже состоялся успешно для его инициаторов: сторонники Brexit победили, хотя изначально тоже казалось, что их можно будет обуздать.
Поэтому я думаю, что ни Эндрю Бёрнем, ни его предшественники, ни те, кто займёт Даунинг-стрит после него, не пойдут просто так на проведение нового референдума, отмечает Василий Егоров.
Тем более у нас есть прецедент 2022 года, когда Верховный суд, в общем-то, сказал, что Шотландия не может самостоятельно провести второй референдум. Поэтому легальных методов прямо повлиять на Лондон и заручиться его поддержкой у партий, выступающих за независимость, сейчас нет.
Эксперт считает, что меморандум появился сейчас по нескольким причинам. Во-первых, речь идёт о стремлении продемонстрировать консолидированную позицию после майских выборов и показать, что эти силы работают как единый блок.
Плюс, думаю, есть и игра в долгую. Например, если на следующих парламентских выборах побеждает Найджел Фарадж — человек правый, английский националист, — можно будет сказать своему избирателю: «Посмотрите, кто будет и нами управлять».
Эксперт считает, что это может повлиять на общественные настроения и на отношение людей к вопросу о сохранении или прекращении членства в составе Соединённого Королевства.
На короткой дистанции, я думаю, всё это также связано с нынешним проектом devolution Эндрю Бёрнема — то есть увеличение полномочий региональных властей. Возможно, таким образом они пытаются добиться для себя дополнительных бюджетов, полномочий и так далее. Думаю, здесь одновременно работают разные стратегии.
©
https://t.me/bloodysx/59462
